Что такое тарикат и нужен ли шейх?

Немного найдётся слов, которые в исламском мире несут столько груза, сколько слово тарикат. В одних странах оно приходит в обёртке из газетных заголовков и политики. В других его почти не знают. За тем и другим стоит простой институт с тысячелетней историей, и описать его можно одним предложением. Тарикат представляет собой школу сердца: учительскую линию преемственности, которая передаёт от наставника к ученику проверенный метод очищения души.

Внутренней жизни тарикат служит тем же, чем праву служит мазхаб. Предыдущая статья спрашивала, принадлежит ли суфизм исламу. Эта берёт вопрос, который следует сразу за ним. Если тасаввуф есть наука ихсана, то где человек ей учится и у кого?

Слово и суть

Тарикат значит просто дорога, путь. В первые века ислама никаких организованных орденов не было. Были учителя, и были люди, которые сидели рядом с ними. Искатели собирались вокруг мастера внутренней жизни так же, как ученики хадиса собирались вокруг мухаддиса: они приходили за знанием, которое живёт в человеке, смотрели, как он молится и как обращается с людьми, и оставались на годы.

Организованные ордены появляются в двенадцатом и тринадцатом веках, когда метод великого мастера сохранялся учениками и получал его имя. Путь Абд аль-Кадира аль-Джилани (ум. 1166) стал кадирийским. Путь Абу-ль-Хасана аш-Шазили (ум. 1258) стал шазилийским. Наследие Руми (ум. 1273) его сын оформил в путь мевлеви, метод Баха ад-дина Накшбанда (ум. 1389) стал накшбандийским, метод Омера эль-Хальвети (ум. ок. 1397) хальветийским. Даты важны по одной причине. Ордены не изобрели путь; они сохранили методы, которые к тому времени были уже стары, точно так же, как четыре мазхаба сохранили способы чтения Закона, более древние, чем их имена.

Почему традиция настаивает на учителе

Начнём с обычного. Никто не учится чтению Корана по одной только книге. Все правила таджвида можно напечатать, и всё же ученику нужны уста, за которыми он повторит, и слух, который его поправит. То же с каллиграфией, с медициной, с плотницким ремеслом. Всякое ремесло передаётся из рук в руки. Суфийское утверждение состоит в том, что очищение сердца тоже ремесло, самое трудное из всех, и передаётся оно тем же способом.

Под этим лежит причина острее. Работа тазкии ведётся над нафсом, а нафс, единственный из всех больных, сам пишет себе диагноз. Свой гнев он называет принципиальностью, свою лень терпением, своё тщеславие достоинством. Самопроверка отказывает именно там, где она нужнее всего. Поэтому традиция даёт искателю зеркало: общество искренних, сухбу, а внутри него человека, чьё дело говорить тебе правду о тебе самом. Коран велит: «Будьте с правдивыми» (9:119), и традиция построила из этого аята целый институт.

Она указывает и на то, как передавалась сама вера. Сподвижников сформировали не тексты. Их сформировали годы в присутствии Пророка, и всё, что делают ордены, есть попытка сохранить для поздних поколений уменьшенное подобие того общения. То, что первая община получила напрямую, пришедшие после получают через цепь.

Цепь, о которой можно спросить

У этой цепи есть имя: сильсиля, записанная линия учителей, ученик за учеником, восходящая к Пророку. Устроена она как иснад хадиса. Прежде чем принять метод, ты вправе спросить, откуда он идёт, кто ему учил и кто учил учивших.

Цепь ручается за родословную и за подотчётность. Она не ручается за то, что каждый, кто занимает в ней место, святой, и традиция никогда не утверждала обратного. Сильсиля есть документ, а всякий документ могут нести и достойные руки, и недостойные. Именно поэтому книги отводят столько страниц следующему вопросу.

Кто такой шейх и кем он не бывает

Классическое имя наставника: муршид, указывающий дорогу, или табиб аль-кулюб, врачеватель сердец. Его работа состоит из диагноза и предписания: этому ученику нужно больше зикра и меньше споров, тому нужны труд и служение, третьему нужен отдых. То, что печатная книга даёт всем сразу, учитель даёт человеку, который стоит перед ним.

Руководства столь же ясно говорят о том, кем шейх не бывает никогда. Он не предмет поклонения и не берёт из поклонения никакой доли. Он не прощает грехов, не встаёт между рабом и милостью Бога и не занимает никакой ступени выше шариата. Книги называют признаки, которые искатель может проверить: здравое знание Закона, разрешение (иджаза) внутри известной сильсили, поведение по Сунне, отсутствие аппетита к деньгам и славе, и прежде всего вот эта примета: подлинный наставник указывает прочь от себя. Старое правило говорит о противоположном случае без обиняков. Шейха, чья практика противоречит шариату, следует оставить, какова бы ни была его слава.

Изречение, которое широко приписывают Баязиду Бистами, предупреждает: у кого нет учителя, тому в учителя вызовется сатана. Традиция читает эти слова как предостережение против пути без проводника, когда нафс сам ставит себе оценки, а не как правовое постановление. Отсюда и вопрос, ответ на который на самом деле нужен каждому.

Обязательно ли вступать в тарикат?

Нет. Честный ответ основной традиции таков: обязанность принадлежит шариату, а шариат обязывает к молитве, посту, честности и к самому очищению души: «Преуспел тот, кто её очистил» (91:9). Членства в каком бы то ни было ордене он не требует. Тарикат есть средство. Тысячелетний опыт признал его средством на редкость действенным, но традиция никогда не возводила его в условие спасения. Многие из величайших учёных шли вместе с орденами; аль-Газали при всей своей учёности заключил, что путь нужно пройти, а не только прочитать. И многие праведные мусульмане жили и умерли вне всякого ордена, и ни один серьёзный авторитет не ставит их положение под сомнение.

Сами мастера ответили бы спрашивающему встречным вопросом, и лежит он в области повседневной практики. Тебе велено очистить сердце. Как именно ты собираешься это делать? Каков твой метод, какова твоя ежедневная дисциплина, и кто в твоей жизни будет говорить тебе правду о тебе, пока ты пытаешься? Человек с хорошими ответами на эти вопросы уже идёт. Тарикат существует для тех многих из нас, кто не может ответить на них в одиночку.

Когда институт даёт сбой

Честная статья обязана сказать прямо: институт может дать сбой. И история, и сегодняшний день знают наставников, объявлявших себя непогрешимыми, места, передававшиеся сыновьям как имущество, послушание, которого требовали за пределами Закона, и словарь пути, пущенный на сбор денег и власти. Ничто в этом абзаце не новость для традиции. Её собственные руководства, от «Рисали» Кушайри до «Авариф аль-маариф» Сухраварди, в значительной части и писались затем, чтобы вооружить искателя против самозванцев, и признаки из предыдущего раздела составляют её собственный проверочный список.

Вывод, к которому пришли мастера, стоит сохранить. Существование шарлатанов есть довод в пользу врачебных стандартов и никогда не довод против самой медицины. Искатель, встретивший испорченного шейха, не открыл, что путь ложен. Он открыл, почему книги настаивают на признаках.

Одна цель, много дорог

Ордены различаются так, как различаются учителя: темпераментом и техникой, а цель остаётся одна. Путь мевлеви превратил поминание в строгий чин сема. Путь накшбанди отточил тихий зикр и уединение среди толпы. Путь хальвети построил свою программу на затворе и на семи именах, по которым восходит душа. Пути кадири и шазили принесли путь в любое занятие обычной трудовой жизни. Статья о шариате, тарикате и хакикате описывает архитектуру, общую для них всех: Закон как корень, путь как дорогу, истину как плод, и ни одна ступень не отменяет предыдущей.

Анатолия знала это многообразие как факт повседневной жизни. В одном османском квартале могли стоять на одной улице обитель мевлеви, обитель хальвети и медресе, а служили в них люди, молившиеся в одной мечети. Ордены соперничали так, как соперничают хорошие школы, и традиция считала такое разнообразие милостью.

Ответ

Итак: тарикат есть школа ихсана; шейх в этой школе учитель ремесла; сильсиля служит её заверенной родословной; членство остаётся средством, которое традиция советует, а Закон не вменяет. Обязанность, лежащая под всем этим, старше любого ордена: уйти из этой жизни со здравым сердцем.

Ни один орден не владеет целью. Орден владеет картой, начерченной и выправленной поколениями, которые прошли эту дорогу раньше тебя и записали, где её заливает, где она раздваивается и где путники сбиваются. Можно пуститься в дорогу и без карты. Традиция, тысячу лет смотревшая на идущих, просто говорит тебе то, что видела, и оставляет выбор там, где ему место: у тебя.

Источники

• Коран, 9:119 и 91:9-10
• Аль-Кушайри, ар-Рисаля аль-Кушайрийя (ок. 1046)
• Ас-Сухраварди, Авариф аль-маариф (ок. 1234)
• Аль-Худжвири, Кашф аль-махджуб (XI век)
• Аль-Газали, аль-Мункиз мин ад-даляль (ок. 1108)