Баязид Бистами: султан познавших Бога

Абу Язид (Баязид) аль-Бистами (ум. ок. 874) почитается в суфийской традиции как Султан аль-Арифин, «Султан познавших Бога». Наряду с Джунайдом аль-Багдади, он является одной из двух определяющих фигур раннего суфизма, олицетворяя «опьянённую» (сукр) школу мистицизма. Если Джунайд воплощает трезвость и осторожность, Баязид воплощает неудержимый экстаз и бесстрашное саморастворение в Боге.

Жизнь в Бистаме

О жизни Баязида известно мало. Он родился и провёл большую часть жизни в Бистаме, небольшом городе на северо-востоке Ирана. Он не написал книг и не основал формального ордена. Его наследие составляют его высказывания (шатахат), экстатические возгласы, записанные его учениками и поразившие суфийскую традицию своей дерзновенностью.

Баязид практиковал крайний аскетизм. Согласно преданию, он тридцать лет удалялся от мира, посвящая себя зикру и самоотречению. Он описывал свой путь как последовательное «снятие шкур»: за каждым слоем эго обнаруживался новый слой, и каждый из них необходимо было преодолеть.

Экстатические высказывания

Баязид произнёс ряд фраз, которые шокировали его современников и продолжают волновать умы до сих пор. Самая знаменитая: Субхани, ма азама шани, «Слава мне! Как велико моё достоинство!» Это слова, приличествующие только Богу, и Баязид произнёс их в состоянии полного уничтожения эго (фана), когда его «я» было замещено божественным присутствием.

Другой его знаменитый возглас: «Я искал Бога и нашёл только себя. Я искал себя и нашёл только Бога». Эта формулировка прекрасно передаёт суфийский парадокс: самопознание и богопознание суть одно.

“Он снял с меня мою самость и заменил её Собою. Я смотрел на себя и увидел, что я есть Он.”

Суфийские учителя последующих веков тщательно классифицировали высказывания Баязида. Они не интерпретировали их как притязания на божественность. Они понимали их как описание состояния фана, в котором индивидуальное сознание настолько поглощено божественным, что «я», произносящее слова, уже не есть человеческое «я».

Учение о фана

Баязид является первым суфием, чьи описания фана (уничтожения эго) достигли такой радикальности. Для него фана не была метафорой. Это был реальный опыт исчезновения самости, столь полного, что от человека оставалась лишь пустая форма, наполненная божественным присутствием.

Важно отметить разницу между подходами Баязида и Джунайда. Для Джунайда фана должна сопровождаться бака (пребыванием): суфий уничтожается в Боге, но затем возвращается к миру с обновлённым сознанием. Баязид, напротив, описывает фана как окончательное состояние, в котором возвращение к обычному сознанию кажется невозможным и нежелательным.

Позднейшая традиция в целом приняла синтез обоих подходов: фана Баязида как реальный этап пути, бака Джунайда как его завершение. Руми часто ссылается на оба мастера, показывая, что опьянение и трезвость суть два полюса одного и того же опыта.

Значение

Баязид оказал влияние на всю последующую суфийскую традицию. Халладж с его возгласом Ана аль-Хакк шёл по тому же пути, но довёл его до мученической развязки. Ибн Араби включил опыт Баязида в свою метафизическую систему. Суфийские поэты, от Аттара до Руми, черпали вдохновение в бесстрашии его духовного поиска.

Источники

• Абу Нуайм аль-Исфахани, Украшение святых (Хильят аль-Авлия) (ок. 1030)
• Ас-Сарадж ат-Туси, Сияние (Китаб аль-Люма) (ок. 988)
• Аль-Кушайри, Трактат о суфизме (ар-Рисала) (ок. 1046)
• Фаридуддин Аттар, Память о святых (Тазкират аль-Авлия) (ок. 1220)