Ни христианин, ни иудей

Это стихотворение из «Дивана Шамса-и Табризи» Руми является одним из наиболее радикальных выражений суфийского видения человеческой идентичности:

“Что мне делать, о мусульмане? Я не знаю себя. Я не христианин, не иудей, не маг, не мусульманин. Я не с Востока и не с Запада, не с суши и не с моря. Я не из царства природы и не из вращающихся небес. Я не из земли, не из воды, не из воздуха, не из огня. Я не из Божьего Трона и не из праха. Я не из бытия и не из небытия. Моё место, это безместность. Мой след, это бесследность. Это не тело и не душа, ибо я принадлежу душе Возлюбленного.”

За пределами категорий

Руми не отрицает ислам. Он выходит за пределы всех категорий, включая категорию «мусульманин», к тому, что лежит в их основе. Если таухид утверждает, что Бог один, то можно ли ограничить себя какой-либо конечной идентичностью? Руми указывает на парадокс: чем глубже ты входишь в свою религию, тем яснее видишь, что в самом центре находится нечто, превосходящее все формы.

Это не нигилизм и не релятивизм. Руми был мусульманином, знатоком шариата, преподавателем исламских наук. Но он обнаружил, что за всеми формами, включая формы его собственной религии, стоит Реальность, которая не вмещается ни в одну форму.

Ибн Араби выразил ту же идею в своём знаменитом стихотворении «Моё сердце стало способным к любой форме». Суфийское сердце способно вместить все формы, потому что оно стало зеркалом бесконечного Бога, который проявляется через бесконечность форм.

«Я принадлежу душе Возлюбленного»

Финальная строка, ключ ко всему стихотворению. Руми не говорит «я никому не принадлежу». Он говорит «я принадлежу Возлюбленному». Его идентичность не отрицательная (отсутствие всех определений), а положительная: он определяется только через отношение к Богу. Всё остальное, географические, этнические, религиозные категории, есть вторичные определения, не достигающие сути.

Источники

• Руми, Диван-и Шамс-и Табризи (ок. 1244-1273)